О силе внутри нас, оптимизме и воодушевлении…
Header

Джованьоли — Спартак — рецензия (отзыв о книге)

Март 15th, 2016 | Posted by Александр Цыглин in Книга в день | Рецензии

Главные мысли после прочтения:

— В те времени люди находили возможность развиваться как физически так и интеллектуально, несмотря на все невзгоды и утраты
Великая идея способна зарядить человека энергией на великие дела
— На пути всегда будет встречаться много сомнений, но идея выступает компасом, по которому ты регулярно сверяешь маршрут
— Древние не боялись смерти, а смерть за свою идею на поле боя считали почетной
— Римская знать, в большинстве своем, вела изнеженный и порочный образ жизни, проводила жизнь в кутежах и празднествах
— В ту эпоху, физическая сила и твердость характера являлись главным условием успеха в жизни.
— Одаренный прозорливым умом, блестящей памятью и красноречием,  Цицерон благодаря упорному, прилежному труду, которому он отдавался с большой любовью, в  двадцать шесть лет прославился одновременно как философ, как оратор и как блестящий, всеми  признанный поэт.
— Не нужно ждать возможности совершить какой-то подвиг или стать героем — Подвиг каждый день начинается утром на кухне, когда у вас выбор между выкурить сигарету или разложить коврик для пресса или пойти на пробежку.

Мысли в формате mind-карты

Спартак - mind-карта

Интересные места из книги:

О праздном образе жизни римской знати

На неподвижном и невыразительном лице аристократа лежала печать скуки и апатии; ему
было только тридцать пять лет, а уже все на свете ему надоело. Эльвий Медуллий принадлежал к
высшей римской знати, изнеженной, проводившей жизнь в кутежах и празднествах и предоставлявшей плебеям право сражаться и умирать за отечество и его славу. Высокородные олигархи воз лагали на простолюдинов заботу покорять царства и народы, а на себя брали только труд жить в роскоши и праздности, проматывать родовые богатства или же грабить провинции,30 которыми они управляли.
По другую руку Валерии Мессалы сидел Марк Деций Цедиций, патриций лет пятидесяти, с открытым веселым и румяным лицом, приземистый, коренастый толстяк с брюшком; выше всего он почитал утехи чревоугодия и большую часть времени проводил за столом в триклинии. Полдня у него уходило на отведывание изысканнейших лакомых блюд и соусов, приготовляемых его знаменитым поваром, который славился своим искусством на весь Рим; вторую половину дня этот патриций занят был мыслями о вечерней трапезе и предвкушением радостей, которые он снова испытает в триклинии. Словом, Марк Деций Цедиций, переваривая обед, мечтал об ужине.
То было время, когда после побед в Азии и в Африке Рим утопал в роскоши и погряз в восточной лени; когда Греция, побежденная римским оружием, победила своих покорителей, заразив их изнеженностью, развращенностью, привычкой к роскоши; когда неисчислимое и все возрастающее количество рабов исполняло все работы, которыми до того занимались свободные  трудолюбивые граждане.
Все это убило труд ­ самый мощный источник силы, нравственности, благоденствия, и Рим, еще носивший личину величия, богатства и мощи, уже чувствовал, как в  нем самом развиваются зловещие зародыши приближающегося упадка.
…он и решил следить за гладиаторами, разузнать все их планы, овладеть всеми нитями заговора и донести о нем сенату. В
награду за это он надеялся получить крупную сумму денег или управление провинцией, где ему
предоставят возможность законно разбогатеть, грабя жителей, как это всегда делало большинство
квесторов, преторов, проконсулов. Известно, что жалобы угнетенного населения не тревожили
развращенный и развращающий римский сенат.
 
Развращенность римского общества безудержно росла от беспрерывно возраставшей необузданной роскоши, непристойных ор-
гий, которым предавались отцы и мужья, а главным образом, от владычества бесстыдных куртизанок, в богатстве и роскоши сравнявшихся с матронами; во всех общественных местах совершенно открыто, бесстыдно, нагло ими любовались и восхищались фатоватая молодежь, патриции, всадники и другие римские граждане.
В печальном положении женщин и в еще худшем положении сыновей, страдавших от неограниченной власти отцов, во все более расширявшемся зле безбрачия, в разрушении семьи и семейных устоев, во все более распространявшемся рабовладении, при котором всю работу во всех областях вели рабы, пусть даже и не очень усердно, а свободные граждане вели праздную жизнь, последствием которой было обнищание, ­ вот в каких явлениях кроется истинная причина, первоисточник упадка Рима и разложения огромной империи, которую за короткое время создала ассимилирующая и объединяющая сила грубой, воинственной и доблестной Римской республики.

О всестороннем развитии Цицерона

Марку Туллию Цицерону, как мы уже говорили, в это время было двадцать шесть лет, он  был молод, хорош собой и имел величавый облик, несмотря на свое болезненное, слабое телосложение. У него была длинная шея, мужественное лицо с выразительными, энергичными и правильными чертами, необычайно широкий лоб, сообразно его могучему уму, густые взъерошенные брови, из-под которых сверкали большие глаза; он был близорук.
     На его губах совершенной формы  почти всегда играла улыбка, зачастую улыбка ироническая, но даже в самой иронии своей носив-
шая отпечаток добродушия.
     Одаренный прозорливым умом, блестящей памятью и красноречием,  Цицерон благодаря упорному, прилежному труду, которому он отдавался с большой любовью, в  двадцать шесть лет прославился одновременно как философ, как оратор и как блестящий, всеми  признанный поэт.
     Цицерон изучал поэтику еще в очень молодые годы у греческого поэта Архия, которого он  защищал впоследствии в одной из своих знаменитых речей. Архий пользовался громкой известностью благодаря своему поэтическому дарованию и душевным качествам; в ту пору он жил в доме  великого Лукулла, победителя Митридата и Тиграна, обучая его детей искусству стихосложения;
одновременно он открыл в Риме школу, которую посещали молодые люди из патрицианских семей. Ко времени нашего повествования Архий сочинил и опубликовал поэму «О войне кимвров», где превозносил отважного Гая Мария, единственного из всех римлян, который в период республики семь раз избирался консулом. Доблестные подвиги Гая Мария не только доставили ему честь победы над Югуртой, но  спасли также республику от губительного нападения тевтонов и кимвров, и он удостоился наиме-нования третьего основателя Рима.
Еще будучи учеником в школе Архия, пятнадцатилетний Цицерон написал поэму «Главк  Понтий», которая плавностью стиха и красотой стиля заставила заговорить о нем; тогда еще не было Лукреция, Катулла, Вергилия, Овидия, Горация, обогативших латинский язык своими
     Посещение школы Архия не мешало Цицерону усердно слушать лекции ­ сначала философа-эпикурейца Федра, потом стоика Диодота и академика Филона, бежавших из Афин, которыми завладел Митридат; он слушал замечательные лекции по красноречию, которые читал в Риме в  течение двух лет знаменитый Молон Родосский, прибывший на берега Тибра, чтобы исхлопотать у сената возмещение издержек, понесенных городом Родосом, сражавшимся на стороне римлян в войне против Митридата. Красноречие Молона было столь необыкновенным, что он первым получил разрешение выступать в сенате на греческом языке без посредничества переводчика.
     Цицерон с большим усердием изучал законоведение под руководством обоих братьев Сцевол, сенаторов и Ученых юристов: старший был авгуром, младший ­ верховным жрецом. Они обучали его самым тонким приемам и тайнам юриспруденции.
     Когда ему было только восемнадцать лет, он участвовал в Марсийской, или союзнической,  войне под началом Помпея Великого, и, как он сам потом рассказывал, его поражала храбрость и постоянные удачи Суллы.
     За два года до описываемых событий Марк Туллий впервые появился на Форуме и произнес  речь в защиту Квинтия. Некий кредитор, которого защищал знаменитый Гортензий, требовал у Квинтия возврата своего имущества. Цицерон, будучи еще в самом начале своей карьеры, решительно отказывался выступать против грозного Гортензия, но актер Росций, с которым он был очень дружен, просил за своего родственника Квинтия. Цицерон согласился и выступил; он говорил столь убедительно и так обворожил судей, что выиграл тяжбу.
Потом Цицерон выступил с большим подъемом в защиту прав одной гражданки из Арретия  против декрета Суллы, по которому жители Арретия были лишены прав гражданства.
     Цицерон, по  характеру скорее робкий и нерешительный, говорил с большим мужеством, и в этом сказалась его  душевная чистота и честность. Дело это наделало много шума.
     Но речь, явившаяся венцом славы юного Туллия и доставившая ему огромную известность,  была им произнесена в защиту Секста Росция Америйского, обвинявшегося отпущенником Суллы Корнелием Хрисогоном в отцеубийстве. Защитительная речь Цицерона была необыкновенно  страстной, живой, убедительной и красноречивой. Росций Америйский был оправдан, а Цицерона  объявили достойным соперником Гортензия, ­ он на этот раз выступал противником Гортензия и  одержал над ним победу.
     В те дни среди различных слоев населения Рима ходила по рукам поэма Цицерона. Она еще  больше усилила всеобщее восхищение одаренностью ее автора; Цицерону суждено было в дальнейшем вознести латинский язык на недосягаемую высоту своими произведениями, и трудно сказать, чем следует в них больше восхищаться: теоретической ли глубиной, чистотой нравственного
чувства, величием мыслей, блеском стиля или же очарованием формы.

Откуда богатства Марка Красса?

— Он скупал по самой низкой цене имущество, конфискованное Суллой у жертв проскрипций (конфискаций).
— Ссужал деньги под огромные  проценты.
— Купил около пятисот рабов, ­ среди них были и архитекторы и каменщики, ­ и постро-ил огромное количество домов на пустырях, землю приобрел почти даром; там прежде стояли хи-жины плебеев, уничтоженные частыми пожарами, истреблявшими целые кварталы, населенные  бедняками.

О Цезаре

— Рабыня Азур принесла вино, и Цезарь, взяв одну чашу, указал рабу на вторую:
­ Пей. Раб отпил из своей чаши, а Цезарь сделал только вид, что пьет; вино даже не коснулось его
губ. Цезарь не пил ничего, кроме воды. 
— Цезарь о сводобе в обществе: С тех пор как люди покинули леса и стали жить совместно, исчезла свобода и возникло рабство, ибо каждый
закон, ограничивая и сужая права одного в пользу всех, тем самым посягает на свободу отдельного человека. Повсюду и всегда самый сильный и самый хитрый будет господствовать над толпой, и всегда найдется простой народ, готовый повиноваться. Даже самые лучшие, разумнее всего устроенные республики не могут избегнуть этого закона, источник которого в самой природе человека; тому свидетельство бесславный конец Фив, Спарты и Афин. В самой нашей Римской республике, основанной на принципе верховной власти народа, всю власть, как ты видишь, зажала в кулак кучка патрициев, ­ она владеет всеми богатствами, а следовательно, на их стороне и сила;
они устроили так, что власть над республикой стала передаваться по наследству в их касте. Можно ли считать свободными четыреста тысяч римских граждан, у которых нет хлеба и крова, нет одежды, чтоб укрыться от зимней стужи? Они ­ жалкие рабы первого встречного, кто пожелает купить их голос; право голоса ­ вот единственное достояние, единственное богатство этих нищих повелителей мира. Поэтому слово «свобода» лишено у нас смысла. Это струна, которая всегда будет находить отзвук в сердцах масс, но иной раз именно тираны прекрасно умеют играть на этой струне
 
— Мне надо обратить себе на пользу всякую силу, встречающуюся на моем пути, подобно тому как река собирает в свое лоно
все притоки и вливается в море бурной, могучей рекой. И вот я обращаюсь к тебе, доблестный Спартак, как к человеку, которому судьбой предначертаны великие деяния. Скажи, согласен ли ты оставить безумную мысль о невозможном восстании и вместо этого стать помощником и спутником счастья Цезаря? У меня есть своя звезда ­ Венера, моя прародительница, она ведет меня по тропе жизни и предрекает мне высокое назначение. Рано или поздно я получу управление какой-либо провинцией и командование легионами, буду побеждать и получать триумфы, стану консулом, буду низвергать троны, покорять народы, завоевывать царства…
Возбужденная речь Цезаря, его решительное лицо, сверкающие глаза, взволнованный голос, уверенность, глубокая убежденность, звучавшие в его речи, ­ все это придавало его облику такую величавость и значительность, что Спартак на мгновение был очарован и покорен. 

Как выглядела школа гладиаторов

Школа помещалась на окраине Капуи, близ крепостной стены, как раз в центре пересекающихся друг с другом переулков, о которых мы только что говорили. Домишки, стоявшие здесь, были населены женщинами легкого поведения, постоянными посетительницами окрестных харчевен и кабачков ­ обычных мест свиданий десяти тысяч гладиаторов школы Лентула.
На первых порах в этой школе было всего несколько сот учеников, но мало-помалу она разрослась, быстро увеличивая благосостояние владельца. Помещалась она в многочисленных строениях, мало чем отличавшихся друг от друга и внешним своим видом и внутренним устройством.
Каждое из этих строений, предназначенных для одной и той же цели, состояло из четырех корпусов, окружавших широкий внутренний Двор, в центре которого гладиаторы упражнялись, когда не было дождя; в ненастную погоду они занимались гимнастикой и фехтованием в больших залах, отведенных для таких занятий.
В четырех флигелях, замыкавших двор со всех четырех сторон, как в верхних, так и в нижних этажах вдоль длиннейшего коридора шел нескончаемый ряд комнатушек. В каждой из них мог с трудом поместиться один человек; в этих клетушках на подстилках из сухих листьев или соломы спали гладиаторы.
 

Два важных качества женщины

Эвтибида была женщиной незаурядной. Ум ее всегда был подчинен порывам страсти, а
страсть ее была неумеренной, и нередко все доводы рассудка уничтожались бурным полетом ее
безудержной фантазии. Одаренная необычайной энергией, так не соответствовавшей всему ее
хрупкому и изящному сложению, гречанка была скорее похожа на юную девушку, чем на женщи-
ну; читатель уже знает, что с самого раннего возраста от, подчиняясь сладострастным желаниям
одного развращенного патриция, участвовала в бесстыдных оргиях и сатурналиях. Она утратила
два самых лучших качества женщины: стыдливость и способность отличать добро от зла.
Она не умела сдерживать свои желания и добивалась того, чего хотела, любыми средствами:
для нее добром было достижение желаемого; с непоколебимым упорством шла она к намеченной
цели, и благодаря невероятной силе воли ей всегда удавалось удовлетворять свои желания.

Описание образа Спартака

Среди трех, еще живых, фракийцев был Спартак. Его атлетическая фигура, поразительная  сила крепких мышц, совершенная гармония всех линий тела, несокрушимая, непреодолимая храбрость, несомненно, должны были выдвинуть этого человека, особенно в ту эпоху, когда физическая сила и твердость характера являлись главным условием успеха в жизни.
Спартаку исполнилось тридцать лет, и все те выдающиеся качества, о которых мы говорили,  сочетались в нем с образованностью, редкой для его общественного положения, с возвышенным  образом мыслей, благородством и величием души, блестящие доказательства которых он давал не раз.
На одухотворенном лице Спартака отражались глубокие душевные муки, и Цезарь с участи-
ем, с состраданием и почти с уважением смотрел на этого большого, сильного человека, отдавше-
гося своему горю. Полководец, исполненный безмерной гордости от сознания своей гениальности,
Цезарь считал, что в мире нет человека, достойного его преклонения; теперь же почти против воли
он восхищался этим гладиатором, который, почерпнув силы в святой любви к свободе, задумал
совершить подвиг,
достойный греческих или римских героев, и, вооружившись упорством, преду-
смотрительностью, рожденной высоким умом, окрыленный верой в свое дело, полный отваги и
бьющей через край энергией, сумел создать регулярное войско из двадцати тысяч гладиаторов.

О спокойствии и мужестве Спартака

Пройдя десять шагов по новой тропинке, остановился и тихо сказал германцу:
­ Они только еще начали окружение школы. Сейчас они расставляют отряды солдат на всех
перекрестках, но мы лучше их знаем здешние переулки и будем на десять минут раньше их у сте-
ны, окружающей школу. С этой стороны стена немного обвалилась, и высота ее не больше два-
дцати восьми футов. Отсюда мы проберемся в школу.
Так, со спокойствием, которое редко встретишь даже у храбрейших, этот необыкновенный
человек отчаянно боролся с превратностями судьбы и каждую минуту черпал в своей мудрости и
энергии все новые и новые силы для спасения дела, которому угрожала такая большая опасность.

Об умении терпеть боль:

Все произошло так, как и предвидел фракиец. Быстро и неслышно пробираясь по темным извилистым переулкам, он и Эномай достигли стены в намеченном месте. Здесь Эномай с ловкостью, которой трудно было ожидать от такого гиганта, стал взбираться по стене, пользуясь выступами и выбоинами в старой каменной стене, лишенной штукатурки. Вскоре он добрался до ее гребня и начал спускаться по другой стороне стены, что оказалось труднее подъема. Как только германец скрылся из глаз, Спартак оперся правой рукой о выступающий из стены камень и стал
подыматься по этому подобию лестницы. Он забыл о своей вывихнутой левой руке, оперся на нее и, вдруг вскрикнув от острой боли, упал навзничь на землю.
­ Что случилось, Спартак? ­ спросил приглушенным голосом Эномай, уже соскочивший со
стены во двор школы.
­ Ничего, ­ ответил рудиарий и, усилием воли заставив себя подняться и не обращая внимания на сильнейшую боль в распухшей руке, снова с ловкостью дикой козы стал подыматься по стене. ­ Ничего… вывихнутая рука…
­ Ах, клянусь всеми змеями ада! ­ воскликнул, с трудом приглушив свой голос, Эномай. ­
Ты прав… об этом мы не подумали… Подожди меня… Я сейчас подымусь наверх и помогу тебе.
И он стал уже подыматься, но услышал голос Спартака: Ничего… ничего… Говорю тебе, ничего не случилось!.. Не трогайся с места… Я сейчас доберусь к тебе сам… Мне помощь не нужна. 
 

О скромности спартака

При сооружении нового лагеря гладиаторы втайне от Спартака разбили для него палатку,
достойную вождя. В столь торжественный для восставших день решено было устроить в этой па-
латке чествование Спартака; на празднестве должны были присутствовать десять начальников легионов, три помощника вождя и начальник конницы. Чествование должно было быть скромным,
чтобы не вызвать неудовольствия Спартака, который всю жизнь, с самых юных лет, был умерен в
пище и воздержан в питье и до сих пор чурался роскоши шумных и пышных пиров,
но не из-за
того, что хотел поддержать свою славу знаменитого полководца, а просто потому, что по своему
характеру и привычкам не был расположен к кутежам и бражничеству.

О военных способностях Спартака?

Спартак, прекрасно зная боевые порядки греческих фаланг, фракийского войска, армий
Митридата, а также и латинских легионов, в рядах которых он сражался, был страстным привер-
женцем римского строя и полагал, что нет лучшей и более разумной тактики, чем тактика римлян,
этого поистине народа-воина. Бесчисленные победы латинян над презирающими смерть и отлично владеющими оружием народами он приписывал прежде всего дисциплине, боевому порядку и
структуре римских легионов, а завоевание Римом почти всего мира ­ военной доблести латинян.
Спартак, как это уже было сказано, старался создать и сформировать войско гладиаторов,
следуя принципам боевого строя и порядков римского войска.

И когда после победы над Титом Сервилианом он вступил в Помпею, то заказал значок для
первого легиона гладиаторов. На древке, там, где у римлян был укреплен орел, Спартак велел
прикрепить красную шапку ­ головной убор рабов, которых господа их собирались отпустить на
свободу; под шапкой он велел прибить небольшое бронзовое изображение кошки, потому что
кошку ­ самое свободолюбивое животное, согласно мифологии, ­ помещали, как символ, у ног
статуи Свободы. Кроме того, по римскому же обычаю, он назначил значки и центуриям; к древку
были прикреплены две соединенные руки, тоже из бронзы, а под ними ­ маленькая Шапка с двумя
номерами ­ когорты и легиона. Спартак, хотя и смог выступить лишь с небольшим вооруженным
отрядом, нисколько не сомневался, что к нему присоединятся все гладиаторы Италии и что со
временем возглавляемая им армия будет иметь много легионов и много когорт.

Обосновавшись на Везувии и прилегающих к нему равнинах, Спартак ежедневно и подолгу
заставлял свои отряды упражняться и изучать тактические приемы римских легионов: раздвигать
и смыкать ряды, сходиться в намеченном пункте, делать обходные маневры, поворачиваться
направо и налево, строиться в колонну и в три боевые линии, из третьей, перейдя через вторую,
занимать место в первой линии и т. д. Собрав трубы и букцины, отнятые у легионеров Сервилиа-
на, Спартак составил оркестр трубачей и научил их трубить утреннюю зорю, сбор и сигнал к ата-
ке.
Таким образом, Спартак с прозорливостью истинного полководца с пользой употребил вре-
мя, которое поневоле дал ему противник, и занялся обучением своих солдат военному мастерству,
тактике ведения боя: он готовился оказать упорное сопротивление врагу, нападения которого
ожидал со дня на день.

Мы не станем описывать, как оба римских отряда, один по одну сторону горы, другой по
другую, за два часа с небольшим соорудили лагеря, как обычно, квадратной формы, окружили их
рвом, а с внутренней стороны ­ земляным валом, защищенным вверху густым частоколом. Быст-
рота, с которой римляне строили свои прекрасно укрепленные лагеря, всем известна по хвалебным
описаниям историков и военных специалистов, и нам осталось бы только повторять эти восхвале-

ния.
Одним из наиболее выдающихся качеств Спартака как полководца, столь прославивших его
во время этой войны, была быстрота, с которой он умел оценивать, анализировать обстановку,
предвидеть, вырабатывать план действия и тут же приводить его в исполнение. Военный талант
Наполеона во многом был схож с талантом Спартака. Фракиец восхищался тактикой и обученно-
стью римского войска, тщательно изучал их сам и обучал свои легионы, отвергая, однако, педан-
тизм римских полководцев, запрещавший отходить от некоторых установленных правил, норм,
навыков. Спартак сообразовывал свои действия ­ передвижение войска, маневры, переходы ­ с
местностью, с обстоятельствами, с позицией неприятеля; он усовершенствовал и применял на
практике самую простую, но вместе с тем самую логичную и выгодную тактику ­ тактику стреми-
тельной быстроты, введенную Гаем Марием; впоследствии она помогла Юлию Цезарю покорить
мир. Все большие сражения, выигранные Спартаком и справедливо поставившие его в ряды самых
блестящих полководцев того времени,158 были выиграны не только благодаря мужеству и отваге его солдат, грудью защищавших свободу, но и благодаря стремительной быстроте передвижения
его войска.
 

О разладе в дисциплине войска Спартака

Но многочисленные бле-
стящие победы, которые гладиаторы на протяжении двух лет одерживали над римлянами, глав-
ным образом благодаря Спартаку, внушили им дерзкую самонадеянность: многие из них, хотя и
были в глубине души приверженцами фракийца, противились железной дисциплине, которую он
ввел в войсках, ­ дисциплина не допускала мародерства и хищений. Возникло недовольство и ро-
пот, вначале у отдельных лиц, втайне, но мало-помалу, словно зараза, оно распространилось, про-
никло в массы легионов

Письмо Спартака любимой Валерии

«Дивной Валерии Мессала
Спартак
шлет привет и пожелание счастья.
Из любви к тебе, моя дивная Валерия, я встретился с Марком Крассом и сказал, что сложу
оружие. Я готов был согласиться на все из любви к тебе и к нашей дорогой Постумии; но претор
Сицилии предложил мне жизнь и свободу ценой измены.
Я предпочел быть неблагодарным по отношению к тебе, бесчеловечным к моей дочери, чем
предать своих собратьев и вечным позором покрыть свое имя.
Когда ты получишь это письмо, меня, вероятно, уже не будет в живых: предстоит большой и
решающий бой, в котором я со славой закончу свою жизнь.
Таковы начертания враждебного рока. Перед смертью я испытываю потребность, о дивная
моя Валерия, просить у тебя прощения за все причиненное тебе горе. Прости меня и живи в радо-
сти; умирая, я благословляю твое полное мужества сердце, твою благородную, любящую душу.
Будь сильной и живи; живи ради любви ко мне, живи ради этого невинного ребенка ­ таково
пожелание и просьба умирающего.

Геройская смерть Спартака

нечеловеческим мужеством, словно рыкающий лев, величием души и атлетической фигурой по-
добный Геркулесу, окруженному кентаврами. Наконец, пораженный семью или восемью дротика-
ми, брошенными в него с расстояния десяти шагов и вонзившимися ему в спину, он упал навзничь
и успел произнести одно только слово: «Ва…ле…рия…» ­ и испустил дух. Охваченные удивлени-
ем, в безмолвии окружили его римляне, видевшие, как он сражался; от первой до последней мину-
ты он бился, как подобает герою, и погиб смертью героя.
Так окончил свою жизнь этот необыкновенный человек, в котором сочетались высокие каче-
ства души, незаурядный ум, неукротимая отвага, необычайное мужество и глубокая мудрость, ­
все качества, необходимые для того, чтобы он мог стать одним из наиболее прославленных полко-
водцев, деяния которого история передавала бы из поколения в поколение.

Так окончилась эта война, длившаяся почти четыре года, война, в которой гладиаторы дока-
зали своим мужеством, что они ­ люди, достойные свободы и способные на великие подвиги.
Спартак доказал в этой войне, что он был одним из самых отважных и достойных славы полко-
водцев, каких только знал мир.
Дело, за которое вели борьбу гладиаторы, было святым и наиболее справедливым из всех,
когда-либо воодушевлявших людей; за него пролито было в то время много крови, ее было много
пролито и в дальнейшем, немало пролито ее и в наши дни; но борьба за это дело приводила только
к кратковременным и ничтожным успехам, ­ его ни разу не увенчивала полная победа.
Пала римская тирания, на смену ей пришли тысячи варварских тираний и мрак средневеко-
вья; феодализм и католичество при помощи обмана еще крепче заковали в кандалы угнетенные
народы, и лишь постепенно, в результате медленного, но неуклонного движения вперед человече-
ского разума, непрестанного движения науки, подобным морскому приливу и отливу, стало воз-
можным после столетий кровопролитных битв прийти к французской революции 1793 года, кото-
рая восстановила наконец ­ по крайней мере в законодательстве, ­ права гражданина и человека и
признала хотя бы в принципе отвлеченном, но все же неоспоримом и более уже не оспаривае-

мом, ­ равенство всех людей на земле.

За что боролся Спартак?

­      Я надеюсь, ­ сказал Спартак (Цезарю), весь горя страстной убежденностью, ­ я надеюсь сокрушить ваш развращенный римский мир и увидеть, как на его развалинах расцветет независимость народов.
     Я надеюсь уничтожить постыдные законы, принуждающие человека простираться ниц перед другим человеком, законы, повелевающие, чтобы из двух людей, рожденных женщиной и наделенных одинаковой силой, одинаковым умом, один трудился в поте лица, возделывая землю, не ему принадлежащую и кормил другого, коснеющего в пороках, лени и праздности.
     Я надеюсь заплатить кровью угнетателей за стоны угнетенных, разбить цепи несчастных, прикованных к колеснице римских побед.
     Я надеюсь перековать цепи порабощения в мечи, чтобы с помощью этих мечей каждый народ мог прогнать вас назад, в пределы Италии, которая дана вам великими богами и границы которой вы не должны были бы переступать.
     Я надеюсь сжечь все амфитеатры, где народ-зверь, называющий нас варварами, упивается убийствами несчастных людей, рожденных
для счастья, Для духовных наслаждений, для любви и вместо этого вынужденных убивать друг
друга на потеху тиранам мира.
      Клянусь молниями всемогущего Юпитера, я надеюсь увидеть, как воссияет солнце свободы и исчезнет позор рабства на земле! Свободы я добиваюсь, свободы жажду, свободу призываю, свободу для каждого отдельного человека и для народов, великих и малых, могущественных и слабых. А со свободой придет мир, благоденствие, и справедливость, и все то высшее счастье, которым бессмертные боги дают человеку возможность наслаждаться на земле!
    В голове его бродили разные мысли; он думал о могуществе волшебного слова «свобода»,
которое менее чем за один год подняло пятьдесят тысяч угнетенных, лишенных всех прав, всякого
будущего, всякой надежды, огрубевших от своего униженного состояния, утративших человеческий облик. Слово «свобода» подняло их, сделало лучшими солдатами в мире, вселило в их души беззаветную храбрость, самоотверженность, сознание своего достоинства; и он думал о чудесном, магическом свойстве этого слова ­ оно превратило его, бедного, презренного гладиатора, в отважного, грозного для врагов вождя доблестного войска. Оно так закалило его волю, что он смог победить в себе все страсти, даже то благородное и великое чувство, что соединяло его с Валерией, ­он любил ее в тысячу раз более, чем самого себя, но не сильнее того святого Дела, которому посвятил всю свою жизнь.

Александр ЦыглинС уважением, Александр Цыглин
автор тренинга Мастер продуктивности
основатель TFC3.NET

 P.S. Подпишитесь на наш канал на YouTube и получайте новые видео-уроки первым!

button17


You can follow any responses to this entry through the RSS 2.0 You can skip to the end and leave a response. Pinging is currently not allowed.

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

* Copy This Password *

* Type Or Paste Password Here *